"Агасферовский комплекс" в контексте образа Рудина в романе И.С. Тургенева
| Краткое содержание | |
|---|---|
| Авторы, о которых сделана работа | Тургенев |
| Конкретное произведение, о котором речь | Рудин |
| Год написания произведения | 1855 |
Автор Александра Канаева
Христианское сказание
Вечный жид – легендарный Агасфер, согласно преданию, не дал приюта и отдохновения Христу, когда Господь, шествуя по Своему крестному пути к месту распятия на Голгофу, остановился у стены Агасферова дома. За это Агасфер был лишён не только своего дома, но и вообще какого-либо пристанища; обречён на вечные скитания до второго пришествия Христа. Такая кара генетически восходит к наказанию библейскому завистнику-братоубийце Каину, которого Бог навеки лишил покоя и обрёк неприкаянно скитаться по свету.
Христианское сказание об Агасфере будоражило воображение начиная со средних веков и получило самое широкое распространение. Пугающая тень Вечного жида виделась людям по всему миру. Легенда нашла воплощение в западноевропейской литературе: в поэзии Шубарта, Ленау, Гёте, философской драме Э. Кине, романе-сатире Э. Сю и др. В русской словесности образ Агасфера привлекал внимание Пушкина (известен набросок стихотворения «Агасфер»), Кюхельбекера («поэма в отрывках» «Агасвер»), Батюшкова (замысел поэмы об Агасфере), Жуковского (последняя – незавершённая – поэма «Агасвер, или Странствующий жид»). Вечный жид у Жуковского –
«Богообидчик,
Проклятью преданный, лишённый смерти,
И в смерти — жизни; вечно по земле
Бродить приговорённый...» [[Файл:Иллюстрация Гюстава Доре «Вечный жид».jpg||мини|Иллюстрация Гюстава Доре «Вечный жид».jpg|[1]|300px]
Воплощение у И.С. Тургенева
Тургенев в «Рудине» представил собственную трактовку христианского сюжета. До времени скрытое в подтексте религиозно-философское наполнение романа в финале прорывается на поверхность, являя себя в христианской концепции мира и человека: «Все мы под Богом ходим» (6, 367). Соотнесение исторического и вечного, конкретного и универсального, частного и общего отчетливо прослеживается в изображении Дмитрия Рудина, главного героя одноименного романа Тургенева.Один из ведущих мотивов, определяющий идейно-эстетическую структуру образа и своеобразие характера главного героя, восходит к христианскому сказанию о вечном страннике – Агасфере. На него указывают в эпилоге сам Рудин и его знакомый Лежнев, который сменил холодную неприязнь к актёрствующему "человеку фразы" горячим сочувствием "бесприютному скитальцу". «Высшее» назначение грешника Агасфера не только в том, что он вечно несёт своё наказание, но и в том, что тем самым он вечно свидетельствует о Боге. Также Рудин, ни разу не упоминая имени Христа, в моменты душевного подъёма, высокого вдохновения невольно – «для него самого неожиданно» (6, 269) – становится провозвестником Божественных установлений: «казалось, его устами говорило что-то высшее»; «Рудин говорил о том, чтó придаёт вечное значение временной жизни человека» (6, 269). Он признаёт, что сознание «быть орудием тех высших сил должно заменить человеку все другие радости» Мотив скитальчества, неизменно сопровождающий Рудина и проходящий сквозь всю художественную ткань текста, в финальных сценах сгущается, концентрируется, получая, наконец, своё истинное именование: "Ты назвал себя Вечным жидом" (стр. 13).
Важными для понимания агасферовского комплекса Рудина становятся слова "устал", "продолжал", "остановиться","жизнь", "один". В основном в облако слов попали слова, который использует главный герой во время последнего откровенного разговора с Лежневым.
Вопрос о соотнесенности образа Рудина с Вечным Жидом уже привлекал внимание исследователей (С.Б. Аюпова, А.А. Бельская, А.А. Новикова-Строганова, Н.В. Пращерук и др.). Н.В. Пращерук отмечает "глубину и пронзительность" авторской позиции, которая от иронического отношения к Рудину вырастает до "осознания подлинно трагической судьбы Рудина и значения его личности". С.Б. Аюпова приходит к выводу о высоком предназначении тургеневского героя, вечного бесприютного скитальца, которое раскрывается не в "малых делах", а выполненной им задаче героя-идеолога, проповедника, энтузиаста. А.А. Бельская, заметив, что образ Вечного Жида полагает, что наречение Рудина этим именем в тексте связано, прежде всего, с проблемой странничества героя в "беспредельности мира и вечности", т.е. с актуализацией идеи вечного духовного поиска человека. В статье А.А. Новиковой-Строгановой Рудин трактуеся как носителя Агасферовского греха, который состоит в нарушении главных заповедей Христа – незнании сострадания, любви к Богу и человеку, что ведет к неизбежному наказанию.
Мотив бесприютности и скитаний не как "охота к перемене мест", но именно как наказание за грех, восходящий к Агасферу и укоренённый в более древнем библейском образе Каина, – один из ведущих в мотивном комплексе, формирующем образ Рудина. А.Е. Нямцу вводит понятие "агасферовского комплекса". Его сущность раскрывается в таком "состоянии бессмертного индивидуума, при котором обладатель вечной жизни проходит через бесконечно повторяющееся количество однотипных ситуаций и состояний. В результате этого вечная жизнь начинает восприниматься как мучительное наказание: бессмертный оказывается изолированным от мира людей, обреченным на одиночество, и как следствие – перестает ценить будущее, живя в замкнутом, постоянно повторяющемся настоящем". Постоянное изменение границ пространства в сюжете делает героя подходящим под такое описание и становится одним из признаков его характеристики. Несмотря на непрерывное движение в пространстве, которые тесно связано с попытками Рудина найти настоящее дело, "принести хотя ничтожную пользу", все его начинания оканчиваются провалом, больше того– приобретают характер многократно повторяющихся однотипных ситуаций.
