Природа зла в трагедии Гёте «Фауст» - История изменений

Бессмертный Игорь в 15:07, 6 апреля 2025

2025-04-06T15:07:26Z

Patarakin в 14:51, 6 апреля 2025

2025-04-06T14:51:58Z

← Предыдущая версия		Версия от 17:51, 6 апреля 2025
Строка 5:		Строка 5:
	\|launch year=1808		\|launch year=1808
	}}		}}
			__NOTOC__

	== Понятие интертестуальности ==		== Понятие интертестуальности ==

Patarakin в 14:51, 6 апреля 2025

2025-04-06T14:51:19Z

← Предыдущая версия		Версия от 17:51, 6 апреля 2025
Строка 1:		Строка 1:
			{{PhilologyWorks
			\|Description='''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении. В приведённой статье применяется интертекстуальный анализ, позволяющий выявить мифопоэтические источники концептов зла у Гёте через сопоставление с: а) христианской демонологией, б) античными хтоническими культами.
			\|Inventor=Гёте
			\|Environment=Фауст
	'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении.		\|launch year=1808
			}}

	~~== Краткая аннотация ==~~

	~~<p>~~
	В приведённой статье применяется интертекстуальный анализ, позволяющий выявить мифопоэтические источники концептов зла у Гёте через сопоставление с: а) христианской демонологией, б) античными хтоническими культами.
	~~</p>~~

	== Понятие интертестуальности ==		== Понятие интертестуальности ==

Patarakin в 14:48, 6 апреля 2025

2025-04-06T14:48:51Z

← Предыдущая версия		Версия от 17:48, 6 апреля 2025
Строка 1:		Строка 1:


	~~[[Файл:Фауст 1.jpg\|300px]]~~

	'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении.		'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении.
Строка 75:		Строка 75:
	</p>		</p>

	~~<h3>~~		=== Иллюстрации 1 и 2 ===
	''Иллюстрации 1 и 2''		[[Файл:Фауст 1.jpg\|300px]]
	~~</h3>~~

	<p>		<p>

Patarakin в 14:48, 6 апреля 2025

2025-04-06T14:48:00Z

← Предыдущая версия		Версия от 17:48, 6 апреля 2025
Строка 101:		Строка 101:
	Тем не менее, Дьявол колеблется перед тем, как проклясть ангелов, забравших Фауста. Возьму на себя риск трактовать это так: в мире нет чистых воплощений абсолютного зла – в любом звере пусть тускло, но всегда теплится искра добра, света и любви. Это восходит к учению современника Гёте, [[Гегель, Георг Вильгельм Фридрих\|Гегеля]], который утверждал, что каждое явление содержит в себе своё же собственное противоречие, зовущееся антитезисом.		Тем не менее, Дьявол колеблется перед тем, как проклясть ангелов, забравших Фауста. Возьму на себя риск трактовать это так: в мире нет чистых воплощений абсолютного зла – в любом звере пусть тускло, но всегда теплится искра добра, света и любви. Это восходит к учению современника Гёте, [[Гегель, Георг Вильгельм Фридрих\|Гегеля]], который утверждал, что каждое явление содержит в себе своё же собственное противоречие, зовущееся антитезисом.
	</p>		</p>

			----
			[[Категория:Работы филологов ИГН]]
			[[Категория:PhilologyWorks]]

Patarakin в 14:45, 6 апреля 2025

2025-04-06T14:45:31Z

← Предыдущая версия		Версия от 17:45, 6 апреля 2025
Строка 1:		Строка 1:
	~~<p>~~

			[[Файл:Фауст 1.jpg\|300px]]

	'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении.		'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении.
	~~</p>~~

	~~<h2>~~Краткая аннотация~~</h2>~~
			== Краткая аннотация ==

	<p>		<p>
Строка 9:		Строка 12:
	</p>		</p>

	~~<h2>~~Понятие интертестуальности~~</h2>~~		== Понятие интертестуальности ==


	~~<p>~~
	Термин интертекстуальности был введён в 1967 теоретиком постструктурализма Юлией Кристевой (р. 1941) для обозначения общего свойства текстов, выражающегося в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга.		Термин интертекстуальности был введён в 1967 теоретиком постструктурализма Юлией Кристевой (р. 1941) для обозначения общего свойства текстов, выражающегося в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга.
	~~</p>~~

	~~<h2>~~Актуализация гётевской концепции зла через портрет Мефистофеля~~</h2>~~
			== Актуализация гётевской концепции зла через портрет Мефистофеля ==

	<p>		<p>
Строка 21:		Строка 24:
	</p>		</p>

	~~<p>~~
	<center>		<center>
	''Я – части часть, которая была'' <br>		''Я – части часть, которая была'' <br>
Строка 28:		Строка 31:
	''И отнял место у нее самой.''		''И отнял место у нее самой.''
	</center>		</center>
	~~</p>~~

	<p>		<p>
Строка 37:		Строка 40:
	</p>		</p>

	~~<p>~~
	Абсолютная и вездесущая пустота предстаёт идеей фикс Мефистофеля. Его речевая характеристика репрезентирует концепцию того, что ни одно божье творение вообще не имеет права на существование – всё нужно стереть с лица земли, дабы восстановить справедливость после того, как Свет отнял у Тьмы то место, которое принадлежало ей по праву. Поэтому для Мефистофеля и не существует понятий о морали и нравственности: всё, что он встречает на своём пути – отрицает, всё, что он несёт в мир – лишь разрушение.		Абсолютная и вездесущая пустота предстаёт идеей фикс Мефистофеля. Его речевая характеристика репрезентирует концепцию того, что ни одно божье творение вообще не имеет права на существование – всё нужно стереть с лица земли, дабы восстановить справедливость после того, как Свет отнял у Тьмы то место, которое принадлежало ей по праву. Поэтому для Мефистофеля и не существует понятий о морали и нравственности: всё, что он встречает на своём пути – отрицает, всё, что он несёт в мир – лишь разрушение.
	~~</p>~~

	~~<p>~~
	Тогда логично предположить, что дьявол старше самого Господа и что породил его тоже не Бог. В одной из первых частей трагедии даже есть сцена, где воплощения Всевышнего и Дьявола общаются друг с другом с глазу на глаз, но, тем не менее, ни один из них другого не проклинает, не старается задавить авторитетом – они разговаривают как равные. По крайней мере, по силе. Но почему же? Ответ на этот вопрос Гёте тоже вложил в уста Мефистофелю.		Тогда логично предположить, что дьявол старше самого Господа и что породил его тоже не Бог. В одной из первых частей трагедии даже есть сцена, где воплощения Всевышнего и Дьявола общаются друг с другом с глазу на глаз, но, тем не менее, ни один из них другого не проклинает, не старается задавить авторитетом – они разговаривают как равные. По крайней мере, по силе. Но почему же? Ответ на этот вопрос Гёте тоже вложил в уста Мефистофелю.
	Дело в том, что ни Бог, ни Дьявол во вселенной Гёте не обладают полным всемогуществом. Мефистофелю, например, из всех земных стихий подконтрольно только пламя, способное разрушать всё, к чему ни прикоснётся, Господь же в свою очередь не имеет полной власти над душой и рассудком людей. Человек предстаёт, скорее, как поле битвы тьмы и света, нежели как зона чьей-то власти, поэтому даже пари между Богом и Сатаной становится возможным.		Дело в том, что ни Бог, ни Дьявол во вселенной Гёте не обладают полным всемогуществом. Мефистофелю, например, из всех земных стихий подконтрольно только пламя, способное разрушать всё, к чему ни прикоснётся, Господь же в свою очередь не имеет полной власти над душой и рассудком людей. Человек предстаёт, скорее, как поле битвы тьмы и света, нежели как зона чьей-то власти, поэтому даже пари между Богом и Сатаной становится возможным.

Бессмертный Игорь: Новая страница: «
'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о...»

2025-04-06T12:15:15Z

Новая страница: «<p> '''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о...»

Новая страница

<p>
'''Трагедия И.В. Гёте «Фауст»''' содержит в себе специфичную концепцию о происхождении Зла. Главным образом, Гёте транслирует эту её через образ Мефистофеля: из монологов персонажа, его песен, подписей и портретных характеристик можно сделать выводы о том, как могут трактоваться взаимоотношения Света и Тьмы в произведении.
</p>

<h2>Краткая аннотация</h2>

<p>
В приведённой статье применяется интертекстуальный анализ, позволяющий выявить мифопоэтические источники концептов зла у Гёте через сопоставление с: а) христианской демонологией, б) античными хтоническими культами.
</p>

<h2>Понятие интертестуальности</h2>

<p>
Термин интертекстуальности был введён в 1967 теоретиком постструктурализма Юлией Кристевой (р. 1941) для обозначения общего свойства текстов, выражающегося в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут многими разнообразными способами явно или неявно ссылаться друг на друга.
</p>

<h2>Актуализация гётевской концепции зла через портрет Мефистофеля</h2>

<p>
Во-первых, представляясь Фаусту, Мефистофель отождествляет понятия Тьмы, Зла и Небытия, он противопоставляет их другим трём словам: Свет, Добро и Бытие. По словам нечистого, Небытие – это куда более древнее состояние, чем Бытие, которое оно же и породило:
</p>

<p>
<center>
''Я – части часть, которая была'' <br>
''Когда-то всем и свет произвела.'' <br>
''Свет этот – порожденье тьмы ночной'' <br>
''И отнял место у нее самой.''
</center>
</p>

<p>
<center>
''Мир бытия – досадно малый штрих'' <br>
''Среди небытия пространств пустых''
</center>
</p>

<p>
Абсолютная и вездесущая пустота предстаёт идеей фикс Мефистофеля. Его речевая характеристика репрезентирует концепцию того, что ни одно божье творение вообще не имеет права на существование – всё нужно стереть с лица земли, дабы восстановить справедливость после того, как Свет отнял у Тьмы то место, которое принадлежало ей по праву. Поэтому для Мефистофеля и не существует понятий о морали и нравственности: всё, что он встречает на своём пути – отрицает, всё, что он несёт в мир – лишь разрушение.
</p>

<p>
Тогда логично предположить, что дьявол старше самого Господа и что породил его тоже не Бог. В одной из первых частей трагедии даже есть сцена, где воплощения Всевышнего и Дьявола общаются друг с другом с глазу на глаз, но, тем не менее, ни один из них другого не проклинает, не старается задавить авторитетом – они разговаривают как равные. По крайней мере, по силе. Но почему же? Ответ на этот вопрос Гёте тоже вложил в уста Мефистофелю.
Дело в том, что ни Бог, ни Дьявол во вселенной Гёте не обладают полным всемогуществом. Мефистофелю, например, из всех земных стихий подконтрольно только пламя, способное разрушать всё, к чему ни прикоснётся, Господь же в свою очередь не имеет полной власти над душой и рассудком людей. Человек предстаёт, скорее, как поле битвы тьмы и света, нежели как зона чьей-то власти, поэтому даже пари между Богом и Сатаной становится возможным.
</p>

<p>
Стоит также обратить внимание на слова о том, что Мефистофель – это лишь часть тёмной силы: его возможности, хоть и впечатляют, не тянут на единоличного властелина всего Зла во Вселенной. Он не может войти в дверь, над которой висит пентаграмма (таково правило), не может щелчком пальца вызволить Гретхен из тюрьмы (может лишь помочь), в конце концов, не может из ничего воссоздать Елену и Париса – язычники живут в другом аду. Данный эпизод вносит существенный вклад в сложную систему идейно-тематических оппозиций произведения, подчеркивая культурно-исторический релятивизм гётевской концепции зла.
</p>

<h2>Культурный релятивизм концепции через призму персонажей-язычников</h2>

<p>
Каждая цивилизация понимает идеи Добра и Зла по-своему. К примеру Елена Прекрасная, когда в альтернативной сюжетной линии Илиады, созданной Гёте, возвращается в Спарту; на входе в свои палаты встречает ужасную Форкиаду, которая преграждает ей путь к бывшему брачному ложу и казнохранилищу. Форкиада говорит, что, дабы искупить свою вину за то немыслимое горе, которое Елена принесла ахейцам, ей нужно принести жертву. Елена далеко не сразу осознаёт, что в жертву она должна принести себя, а когда она слышит это уже прямым текстом, то старается узнать, как ей избежать смерти. У неё не появляется той рефлекторной христианской потребности покаяться во грехах, и это просто потому что она не христианка. Появляется эта потребность у Маргариты.
</p>

<p>
В отличие от древней гречанки, она превыше всего ставит не собственную жизнь, а христианские законы. Она беззаветно верна божьему суду и ни под каким предлогом не соглашается бежать из тюрьмы, куда, как она считает, попала по собственной вине. Ей отрубают голову, зато после смерти Господь спасает её чистую и непорочную душу.
И это отнюдь не значит, что Маргарита праведней Елены. Это значит только то, что разные цивилизации живут по разным законам нравственности и морали, а от этих-то законов и зависит то, каким образом свет и тьма уживаются в их мире. Так, на мой взгляд, стоит трактовать высказывание Мефистофеля:
</p>

<p>
<center>
''Язычники живут в своём аду. ''<br>
''Я там чужой и дел их не веду''
</center>
</p>

<h2>Сюжетные повороты, дополняющие семантику зла</h2>

<p>
Нельзя также обойти вниманием то, что Дьявол, заключив с Фаустом договор, сам далеко не честно соблюдает условия пари. Даже на своём губительном, разрушительном поприще он проявляет бесчестие и двуличие. Он, откровенно говоря, бьёт Фаусту ниже пояса. Вспомним тот момент, когда под видом безобидного снотворного он подсовывает учёному яд. Фауст шёл с Маргаритой на грех, гораздо менее тяжкий, нежели убийство, но из-за обмана Мефистофеля Маргарита оказалась убийцей собственной матери, как следствие получила нервный срыв и утопила собственного грудного ребёнка.
</p>

<h3>
''Иллюстрации 1 и 2''
</h3>

<p>
Это возвращает нас к мысли о том, что истинному злу безразличны любые правила людской морали. С людьми бесы привыкли обходиться, как с марионетками: они лишь создают для них иллюзии, чтобы куклы плясали в такт их дудке, но на самом деле не одаряют их никакими благами. Чего стоит иллюзия винных фонтанов и виноградных садов, которую Лукавый исполняет в погребе Ауэрбаха? Чего стоит эфемерное ощущение богатства, наведённое на людей Мефистофелевскими банкнотами, выпущенными для терпящей кризис империи? Всё это лишь приманки для слабых духом людей.
</p>

<h2>Онтологическая диалектика явления</h2>

<p>
Возникает вопрос: а можно ли назвать Мефистофеля воплощением абсолютного зла? Если вспомнить финальную сцену трагедии, то на едва ли на этот вопрос можно ответить твёрдо. Тот дурман, которым ангелы опьяняют Сатану, – что это? Неужели проблеск света в отсутствующей душе Лукавого? Нет, это что-то другое, ведь Дьявол восторгается далеко не чистотой ангельского образа – это заметно в его фразе:
</p>

<p>
<center>
''Высокий мальчик, ты прелестней всех,'' <br>
''Тебе лишь не подходит вид монаха.'' <br>
''А ну, на шее расстегни рубаху,'' <br>
''Чтоб промелькнул во взгляде томный грех.'' <br>
</center>
</p>

<p>
Тем не менее, Дьявол колеблется перед тем, как проклясть ангелов, забравших Фауста. Возьму на себя риск трактовать это так: в мире нет чистых воплощений абсолютного зла – в любом звере пусть тускло, но всегда теплится искра добра, света и любви. Это восходит к учению современника Гёте, [[Гегель, Георг Вильгельм Фридрих|Гегеля]], который утверждал, что каждое явление содержит в себе своё же собственное противоречие, зовущееся антитезисом.
</p>